Sidebar

Георг Борн (1837—1902) — известный немецкий писатель, автор популярных во многих странах остросюжетных историко-приключенческих романов, наполненных интригами, заговорами, страстями, погонями, дуэлями и авантюрами.

В публикуемом романе читатель встретится со знакомыми по произведениям Александра Дюма историческими персонажами — Анной Австрийской, Людовиком XIII, кардиналом Ришелье, герцогом Бэкингемом и конечно же с мушкетерами, у которых другие имена, другие судьбы, другие приключения, но такие же храбрые сердца и острые шпаги. 

 

 

Борн Георг
Анна Австрийская, или Три мушкетера королевы. Полное издание в одном томе / Пер. с нем. — М.:«Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2018. — 794 с.:ил. — (Полное издание в одном томе).
7Бц, формат 60х90/16 Тираж 3 000 экз. 
ISBN 978-5-9922-2681-2

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

  1. КОРОНАЦИЯ

13 мая 1610 года парижский королевский дворец был залит огня_

ми.

С высоких зубчатых стен Бастилии беспрестанно раздавались

выстрелы; на балконах Лувра развевались богато расшитые флаги;

толпы народа с песнями разгуливали по улицам. Мария Медичи,

супруга Генриха IV, короновалась регентшей на время отсутствия

короля. Он собрал огромное войско, отлично вооружил его и наме_

ревался сам стать во главе, чтобы осуществить свои грандиозные

планы.

Король Генрих, укрепив свое государство, собирался поддержать

Бранденбургское и Пфальц_Нейбурнское курфюршеста в борьбе за

престол, а затем защитить Европу от Турции.

Четыре герольда, в голубых бархатных кафтанах и черных бархат_

ных шляпах с развевающимися белыми перьями, возвещали жите_

лям Парижа, что королева Мария Медичи назначается регентшей и

будет короноваться. За герольдами следовали два литаврщика и не_

сколько барабанщиков. Седла их лошадей были покрыты серебри_

стой материей с вышитыми золотом коронами. Впереди ехал отряд

мушкетеров, за ними множество высших государственных сановни_

ков.

Процессия останавливалась на каждой из десяти городских пло_

щадей. Один из герольдов громким голосом объявлял о совершив_

шейся в луврском тронном зале коронации королевы, затем раздава_

лись звон колоколов и пушечные выстрелы.

Во время пышного обеда при дворе народу на площадях, укра_

шенных триумфальными арками и гирляндами, щедро раздавали де_

ньги и вино.

В большом тронном зале Лувра, отделанном золотом и мрамором,

и в смежных с ним залах яркий блеск множества свечей соперничал с

сиянием бриллиантов на дорогих нарядах дам и кавалеров. Огром_

ные суммы были истрачены на изумительно роскошные костюмы

придворных красавиц — шелка и бархат, привезенные с далекого

Востока, и воздушные кружева из Нидерландов.

С галереи огромного зала свешивались разноцветные флаги, а в

глубине, под балдахином, расшитым золотом, с коронами наверху,

возвышался трон. Высокие зеркала отражали всю эту ослепительную

обстановку и продлевали до бесконечности ряды канделябров и сам

тронный зал. Превосходные музыканты играли на хорах, лакеи в па_

радных ливреях разносили на серебряных подносах мороженое,

шампанское и фрукты.

На королеве Марии была маленькая золотая корона и белое ат_

ласное платье с длинным шлейфом, который держали два хорошень_

ких молоденьких пажа в голубых бархатных кафтанчиках. Спереди

платье расходилось и было подхвачено бриллиантовыми аграфами,

открывая малиновую юбку, затканную золотыми цветами.

Гордо поднявшись с трона, она разговаривала с итальянцем Кон_

чини, который, женившись на ее любимой камер_фрау Элеоноре Га_

лигай, все больше и больше старался войти к ней в доверие.

Лицо королевы светилось торжеством. Никто не сказал бы, что

супруге Генриха IV шел тридцать седьмой год; это была женщина в

полном расцвете здоровья и красоты. Ее большие черные глаза ясно

говорили о необузданной страстной натуре. Полунадменное, полу_

саркастическое выражение полных губ свидетельствовало, что Ма_

рия Медичи была склонна к интригам, а не в любви мужа и семье ис_

кала и нашла свое счастье. Честолюбие и ненасытная жажда власти

руководили ею. Отчасти она уже достигла цели своих стремлений,

которые поддерживали в ней Кончини с Элеонорой, — ее назначили

регентшей на время отсутствия мужа. Но если Генрих не вернется,

она станет неограниченной властительницей. Кончини и Элеонора

всеми силами старались обратить ее внимание на такую возмож_

ность, ведь ее старший сын, Людовик, был еще совсем мальчик.

И если Генрих вдруг умрет, вся власть сосредоточится в ее руках.

В эту минуту, посреди праздника коронации, Кончини ловко вну_

шал эту мысль королеве. При этом он не выпускал из виду маркизу

де Вернейль, разговаривавшую неподалеку от них с герцогиней

Бриссак. Его слов никто не должен был слышать, кроме Марии Ме_

дичи.

Немного поодаль стоял маркиз де Шале с несколькими послан_

никами, а еще дальше — десятилетний принц Людовик с графом де

Люиньем, который был его пажом и стремился стать близким другом

будущего короля.

6 ГЕОРГ БОРН

Герцог Бриссак беседовал с несколькими министрами и высши_

ми сановниками, а герцог д’Эпернон и величественная Элеонора Га_

лигай проследовали из душного зала в галерею, где было свежее.

Пышность нарядов и великолепие празднества больше соответ_

ствовали желанию королевы, нежели короля. Она любила блеск и

роскошь при дворе, в то время как ее супруг больше заботился об

увеличении доходов государства и облегчении быта своих поддан_

ных.

Король Генрих не только на словах желал счастья французскому

народу, он заботился о нем как истинный отец и знал, что поддан_

ные благодарны ему за это, искренне уважают и любят своего мо_

нарха.

Король вышел с принцем Конде из тронного зала в соседний го_

лубой, тут тоже было свежее. Этот высокий, продолговатый зал был

превращен в чудесный сад. Экзотическая зелень густо увивала сте_

ны, высокие тропические растения с белыми и алыми цветами обра_

зовывали уютные беседки.

Тут приятно было отдохнуть после шума и блеска тронного зала.

Мягкий свет, падавший сверху, придавал особую прелесть этому по_

мещению и, точно бледное сияние месяца, трепетал на цветах и де_

ревьях.

— Мне так неприятны эти шумные торжества, кузен Генрих, —

сказал король шедшему рядом с ним принцу Конде. — Ни один

праздник еще не был для меня таким тягостным, как этот.

— Я заметил, ваше величество, хотя вы старались казаться весе_

лым. Отчего же такая перемена, смею спросить?

— Да, во мне действительно есть перемена, и если я вам скажу,

что испытываю все это время, то вы сочтете меня суеверным, принц,

и вполне справедливо. Я как_то неспокоен и сегодня принуждаю

себя быть веселым, — печально произнес король. — Знаете, кузен,

мне кажется, что я доживаю свои последние дни.

Принц Конде с глубоким удивлением отступил, взглянув на сия_

ющую здоровьем и силой фигуру короля. Генриху Наваррскому

было не более пятидесяти семи лет, он был свеж и крепок как физи_

чески, так и нравственно.

— Ваше величество, вы заняты столь грандиозными планами,

и вдруг поддаетесь таким мрачным мыслям.

— Может быть, мои планы выше моих сил, — ответил король, —

хоть я и отношусь к ним почти с юношеским пылом, но не могу пре_

одолеть мысль о том, что погибну по пути к своей цели... Вы не знае_

те, что с герцогом Сюлли?

АННА АВСТРИЙСКАЯ, или ТРИ МУШКЕТЕРА КОРОЛЕВЫ 7

— Все еще нездоров, ваше величество.

— Я завтра навещу доброго герцога, он так преданно охраняет

наши финансы, — сказал король. — Я уже объявил свите, что соби_

раюсь выразить свое участие герцогу, и заодно узнаю, как праздно_

вал город сегодняшний день... Вот посмотрите, принц, случай с на_

шим добрым Сюлли ясно доказывает, что и мы можем ожидать вне_

запного нападения.

— Говорят, он захворал от напитка, который ему подал паж во

время последней охоты в Фонтенбло, впрочем, есть надежда, что он

выздоровеет.

— Напиток... Вот видите, кузен! Значит, действительно надо быть

осторожным. Вы заговорили об охоте в Фонтенбло, — серьезно при_

бавил король, — и со мной там произошло нечто странное.

— Смею спросить, что именно, ваше величество?

— Да, принц, вам я расскажу этот случай, никто еще о нем не

знает. Как вам известно, мы запоздали, и я отстал от остальных,

преследуя кабана в чаще леса. Уже начинало смеркаться, когда я

выехал на перекресток... Знаете этот большой перекресток недале_

ко от замка? Разыскивая вас и других, я поехал по дороге, как вдруг

увидел шагах в пятидесяти от себя какого_то всадника на вороной

лошади; он был весь в черном, с красным пером на шляпе. Я оклик_

нул его, чтобы спросить, не видал ли он охотников, но всадник

громко захохотал и, махнув рукой, умчался в чащу; я слышал при

этом такой шум, будто за ним неслась целая свора собак. Мороз

пробежал у меня по коже, кузен. Лошадь моя дрожала и пятилась,

раздувая в испуге ноздри. Я пришпорил ее в том направлении, куда

скрылся черный всадник, но она бросилась в сторону и ни за что не

хотела слушаться меня.

— В сумерках, ваше величество, вам, вероятно, повстречался ка_

кой_нибудь охотник из местных, не знавший, что в этот день охотит_

ся двор, — сказал принц Конде.

— У меня хорошее зрение, кузен Генрих, и как вы знаете, спокой_

ный характер. Уверяю вас, это было нехорошее явление, и мне опре_

деленно грозит какая_нибудь беда! Не знаю, с какой стороны ее

ждать, но что не уйти от нее, так это верно,—сказал король задумчи_

во и очень серьезно.

Было видно, что случай, о котором он поведал, произвел на него

тяжелое и неизгладимое впечатление.

— Ваше величество, я не изменю вам.

— Знаю, кузен, что на вас, на доброго Сюлли и на герцога д’Эпер_

нона я всегда могу положиться. Вы, вероятно, уже слышали о стран_

8 ГЕОРГ БОРН

ных толках, которые как раз соответствуют моему видению в лесу...

За границей в последнее время распространяется слух, будто я умер.

Это дошло даже до иностранных дворов, там встревожились и при_

сылают к нам запросы.

По мере продвижения в глубину зала их голоса становились все

тише. Некоторые гости также искали здесь прохладу после духоты

тронного зала.

Между тем Элеонора Галигай и герцог д’Эпернон прошли в гале_

рею, соединяющую два флигеля дворца. От подъезда к ней вела ши_

рокая мраморная лестница с золочеными перилами, вдоль которой

стояли статуи и вазы с растениями. Галерея и лестница были устла_

ны мягкими коврами.

Элеонора, жена Кончини, осторожно огляделась, в галерее не

было никого, кроме дежурного мушкетера.

— Кто же это приходил просить вашего мужа об аудиенции у ко_

роля? — тихо спросил герцог.

— Он назвался Франсуа Равальяком. В его наружности есть что_

то нехорошее, неприятное. Он только на днях приехал в Париж

и страшно нуждается.

— Так ему надо бы помочь?

— Ему уже помогли, мой муж позволил этому Равальяку и еще

нескольким буржуа прийти сегодня ненадолго сюда, в галерею, по_

смотреть на праздник. Этот человек, по_видимому, очень озлоблен и

способен на дурное.

— Вы, конечно, удостоверились в его благонадежности? — спро_

сил герцог.

— Мой муж дважды разговаривал с ним и сделал вывод, что на

него можно положиться, — ответила Элеонора и, вдруг остановив_

шись, указала своему кавалеру глазами на лестницу. — А вот он со

своими спутниками, — шепнула она. — Я его узнала по длинному

черному плащу наподобие тех, что носят флорентийцы, и по бледно_

му худому лицу.

Д’Эпернон посмотрел в ту сторону, куда указывала Элеонора. По

лестнице поднимался высокий стройный мужчина лет тридцати двух

с истощенным бледным лицом, казавшимся еще бледнее от обрам_

ляющих его длинных черных волос и косматой бороды. Ему, види_

мо, хорошо были знакомы голод и нужда. Озлобленность и отвраще_

ние к жизни читались в его беспокойных мрачных глазах. Элеонора

была права, говоря, что этот человек способен на все. Одну руку он

держал на груди под плащом. Остальные буржуа пришли, вероятно,

АННА АВСТРИЙСКАЯ, или ТРИ МУШКЕТЕРА КОРОЛЕВЫ 9

только для того, чтобы посмотреть на королевский праздник, и про_

являли к окружающему неподдельный интерес.

Равальяк между тем быстро окинул взглядом галерею. Герцог

д’Эпернон, заметив, что мушкетер направляется к вошедшим, по_

спешил с Элеонорой остановить его. Некоторым иногда позволялось

прийти в Лувр, чтобы посмотреть на короля, поэтому Кончини не

совершил в данном случае ничего противозаконного.

Равальяк, по_видимому, уже не раз видел Элеонору и говорил с

нею, хотя она из осторожности не сказала об этом герцогу. Он низко

поклонился и подошел к ней.

— Мы пришли посмотреть на короля Генриха, не будете ли вы так

добры помочь нам в этом?—сказал он угрюмым, почти требователь_

ным тоном.

— Нам бы не хотелось покидать Париж, не увидев нашего добро_

го короля, — добавили его спутники.

— К сожалению, теперь это невозможно, — мягко ответил гер_

цог. — Его величество покинул зал.

— Разве король не пройдет здесь?—спросил Равальяк, все еще не

вынимая руки из_под плаща, как будто пряча что_то.

— Дожидаться здесь вам нельзя,—сказала, пожав плечами, Элео_

нора. — Герцог, вы бы сообщили этим добрым людям время, когда

король отправится с вами завтра в цейхгауз навестить больного гер_

цога Сюлли.

— Действительно, они смогут достаточно близко увидеть его ве_

личество, потому что король поедет по узкой улице Лаферронери, —

приветливо отвечал герцог.

— По улице Лаферронери... Знаю, — сказал Равальяк, — а в кото_

ром часу?

— Это я вам могу сказать точно, потому что сам еду с его величе_

ством, — отвечал герцог так добродушно, как редко с ним не случа_

лось.—Его величеству угодно по возвращении из цейхгауза проехать

по городу, чтобы посмотреть, как его украсили по случаю праздника.

Сегодня он не успел это сделать. Король отправится в четыре часа.

— Хорошо, теперь я не ошибусь, — сказал Равальяк, пристально

глядя на герцога д’Эпернона, — и мне не придется терять время на

поиски. Так возле вас будет сидеть король? Этого мне достаточно.

— Да, это верно, — подтвердили спутники Равальяка и стали бла_

годарить герцога.

Д’Эпернон выждал, пока они с Элеонорой остались одни.

— Этот человек мне нравится, — тихо сказал он. — У него, види_

мо, какие_то свои планы, которыми он сильно занят. Однако же

10 ГЕОРГ БОРН

пойдемте в зал, наше отсутствие могут заметить. Кажется, завтра

произойдет чрезвычайно важное событие, есть что_то такое в возду_

хе.

Элеонора с ледяной улыбкой посмотрела на герцога.

— Как странно, но я разделяю ваше предчувствие, — сказала

она. — Думаю, что оно оправдается, и это принесет нам удачу.

— Король ходит с принцем Конде по голубому залу, он очень за_

думчив и серьезен, — прошептал д’Эпернон. — Не дошли ли до него

какие_нибудь дурные вести?

— Не беспокойтесь, герцог, король поедет завтра в цейхгауз, —

твердо и резко ответила Элеонора, что невольно покоробило герцо_

га. — Даю вам слово, что он сделает этот последний выезд.__

 

Back to top