Sidebar

Георг Борн (1837—1902) — известный немецкий писатель, автор популярных во многих странах остросюжетных историко-приключенческих романов, наполненных интригами, заговорами, страстями, погонями, дуэлями и авантюрами.

Из публикуемого романа читатель узнает о всех тайнах мадридского двора в период правления королевы Изабеллы II, от ее вступления на престол тринадцатилетней девочкой в 1843 году до изгнания после революции 1868 года, о междоусобных войнах, борьбе за власть, злодеяниях инквизиции, тайных обществах; о флирте на грани разврата и ханжеском религиозном фанатизме и конечно же о приключениях благородных гвардейцев королевы. 

 

 

 
Борн Георг
Изабелла, или Тайны Мадридского двора. Полное издание в одном томе / Пер. с нем. — М.:«Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2018. — 955 с.:ил. — (Полное издание в одном томе).
7Бц, формат 60х90/16 Тираж 3 000 экз. 
ISBN 978-5-9922-2666-9

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

БРАТЬЯ

Душный, знойный день клонился к вечеру. Темные тучи низко

ползли по небу, бросая на землю мрачные тени. В воздухе чувствова_

лось приближение грозы.

В хижине неподалеку от замка Дельмонте девушка редкой красо_

ты и юноша в костюме испанского гранда с любовью склонились над

кроваткой ребенка. Юноша нежно обнял девушку, привлек ее к себе

и крепко поцеловал в губы. Она восторженно смотрела на его тон_

кое, точеное лицо и неожиданно залилась слезами.

— Энрика, это слезы радости?

— Я плачу и от радости, и от беспокойства, Франциско.

— Что встревожило тебя? Будь спокойна, дорогая. Мое сердце

полно любви и счастья при виде тебя и ребенка! Разве ты не знаешь,

что я предан тебе телом и душой и что ты всегда найдешь опору во

мне? Горе тому, кто осмелится оскорбить тебя! Ты для меня все,

в тебя я вложил всю мою любовь, а Франциско умеет не щадя жизни

ценить и уважать тех, кто его любит и кого он любит!

При этих словах юноша выпрямился, его черные смелые глаза

вызывающе засверкали. Девушка с обожанием смотрела на него.

Франциско был поистине красавец! Тонко очерченные свежие

губы так и просились на поцелуй, а маленькие черные усы придавали

его правильному лицу то выражение смелости и удали, которое так

нравится женщинам. Высокий лоб и нос с небольшой горбинкой до_

вершали впечатление мужественности, которое он производил.

Он снял шляпу, за пеструю ленту которой было воткнуто перо

коршуна, подстреленного им несколько дней тому назад. Шитую зо_

лотом накидку он сбросил с плеч, и на обтянутой темным бархатом

груди блеснула золотая цепочка с маленьким образком. Панталоны

до колен с шелковыми бантами и золотыми пряжками, шелковые

чулки плотно облегали стройные ноги молодого человека, и изящ_

ные башмаки довершали его богатый костюм.

Энрика посмотрела ему в глаза.

— Меня мучит дурное предчувствие, мой Франциско! Пока ты со

мной, туман печали рассеивается, но, когда я остаюсь здесь одна с

моим маленьким сокровищем, мне кажется, что его могут отнять у

меня, могут нас разлучить! Прости мне эти слова, мы, женщины, ча_

сто заранее тревожимся, хотя невзгоды еще впереди, а вы, мужчины,

не верите в опасность, пока беда не нагрянет!

— И тогда мы отражаем удары судьбы и побеждаем! Мы не обра_

щаем внимания на предчувствия и игру фантазии, Энрика, но умеем

встречать опасность. Пусть это успокоит тебя! Оставь эти мысли.

Я так горячо люблю тебя, что даже твои беспричинные слезы взвол_

новали мою душу! Твое предчувствие пройдет!

— Оно теснит мне грудь, мне тяжело, но я постараюсь отогнать

его, пока мой Франциско у меня!

Энрика обняла своего друга, лицо которого невольно омрачи_

лось, так как слова девушки встревожили его. В нем незаметно воз_

растало тягостное чувство. Франциско попробовал стряхнуть его, за_

быть, но, когда наконец с наступлением ночи он простился со своей

возлюбленной, поцеловал прелестного спящего ребенка и вышел из

хижины, тоска овладела им.

Энрика провожала его. Он вскочил на своего громко заржавшего

андалузского жеребца и, придерживая украшенные серебряными

бляхами поводья, простился с милой в последний раз.

Было душно и мрачно, в воздухе веяло грозой.

Франциско поскакал в сторону замка, принадлежащего его отцу,

часто оглядываясь. Энрика смотрела ему вслед, пока он не скрылся

за поворотом.

От замка Дельмонте, которого Франциско в скором времени бла_

гополучно достиг, далеко тянулась пустынная равнина, упирающаяся

в подножие снежных вершин Сьерра_Морены, с юга окаймляющих

плоскогорье, на котором лежит блестящий перл, Мадрид. Вся мест_

ность была покрыта лишь высокой степной травой, между тем как в

нескольких милях от нее простирались поля, засеянные бурно расту_

щими хлебными злаками, леса, фруктовые сады, виноградники.

Плодородные долины находились по другую сторону замка Дель_

монте, а со стороны горного хребта глазу открывались бесплодные,

голые степи.

Сильный ветер, какой обыкновенно предшествует грозе, сви_

репствовал в степи над выжженной дневным зноем высокой травой

и с треском, подобным треску грома, разбивался вдали о скалы,

темные силуэты и белые верхушки которых издали виднелись в те

короткие мгновения, когда луна показывалась между быстро летя_

щими тучами.

6 ГЕОРГ БОРН

Весь день был мучительно жарким, но наконец ожидаемая гроза

разразилась над истомленной южной местностью.

Опершись на один из низеньких шалашей, которые там и сям на

скорую руку устраивают пастухи для защиты от палящего солнца,

неподвижно стоял в эту бурную ночь довольно молодой рыжеборо_

дый человек, закутанный в длинный темный плащ. Низко нахлобу_

чив шляпу на лоб, сгорбившись, он пристально во что_то всматри_

вался. Тень от шляпы падала на его лицо, с бледными, искаженными

страстью чертами. Глаза его были широко раскрыты, худая рука на_

пряженно прижата к груди. С дрожащих уст срывались ругательства.

— Чтоб его черт побрал! Негодяя этого все еще не видно! А он хо_

тел ждать меня тут, у шалаша, как только начнет смеркаться. Нет,

видно, я вправду меньше значу, чем мой брат Франциско!

Большие дождевые капли тяжело падали из черных туч. В отдале_

нии слышались глухие раскаты грома вслед за ярко вспыхивающими

на небе молниями. С проворностью кошки человек присел на кор_

точки, спрятавшись под низенькой соломенной крышей, и заскре_

жетал зубами.

— Если бы я не хотел погубить его и ее, никому не удалось бы

держать меня здесь... Однако что это? Слух меня редко обманывает.

Он приложил ухо к земле и ясно различил топот приближающей_

ся лошади. Это он, наверное. Никто другой не отважился бы отпра_

виться в степь в такую проклятую ночь, когда все черти точно с цепи

сорвались!.. Но все же нужно быть настороже. Выпростав руки от

плаща, он вытащил из ножен саблю, сверкнувшую от далеких мол_

ний, но все же опустил ее, разглядев всадника.

— Баррадас, это ты? — Он вышел из шалаша и выпрямился.

— Точно так, дон Жозе! Хорошо, что вы тут, а то мне как_то жутко.

— Что с тобой? Ты бледен, расстроен, да и поздно приехал...

— Смотрите, как моя вороная запыхалась! Я гнал ее так, что глы_

бы земли летели из_под копыт.

— Ты в полдень выехал из замка отца, а Бедойа всего в двух часах

езды!

— Это правда, дон Жозе, — отвечал Баррадас, соскакивая с лоша_

ди и накидывая на нее свой плащ, скрывавший богатую ливрею. —

Однако вы промокнете не меньше меня, пойдемте лучше в шалаш!

Дождь действительно становился все сильнее, громы и молнии

ударяли все ближе, огненные вспышки часто прорезывали небо,

а последующие громовые удары рокочущими отголосками отдава_

лись в скалах. Жозе и Баррадас вползли в низенький шалаш, послед_

ний предварительно обмотал вокругшеста повод своей вороной ло_

шадки.

ИЗАБЕЛЛА, или ТАЙНЫ МАДРИДСКОГО ДВОРА 7

— Я еще в полдень уехал из Дельмонте, к вечеру был в Бедойе и

исполнил там поручения вашего отца, его сиятельства дона Мигуэля.

Потом пустился в обратный путь, так как вы мне приказали с на_

ступлением ночи быть здесь, в шалаше. Но когда я проезжал лесом,

что начинается у самой Бедойи, побольше чем в часе езды отсюда,

мне попалась толпа плачущих и воющих цыган...

— Ну так что ж такого? Разве ты никогда не видел, как ревут цы_

гане?

— Дон Жозе, выслушайте меня, вы поймете, что им было чего пу_

гаться! Вампир_то опять объявился!

— Ах, отстань, пожалуйста! Ты уже второй год распускаешь эти

басни! — сказал дон Жозе с явным неудовольствием.

— Это мерзкое чудовище, которое, если верить слухам, облек_

лось плотью и кровью человека, прошлой ночью подманило к себе

самую красивую девочку табора, десятилетнего ребенка, улучив ми_

нуту, когда она играла и отошла от матери, и — страшно выгово_

рить — выпило ее кровь! Бледный, холодный труп нашли только се_

годня.

— Молчи! — повелительно закричал дон Жозе на перепуганного

слугу. — Молчи о таких вещах! Что нам за дело до цыганского сбро_

да!

— Я вам рассказываю об этом только потому, что хочу объяснить

причину своей задержки в пути. Ведь нельзя же мне было не выслу_

шать их, нельзя же было не посмотреть на мертвого ребенка! Укус на

детской нежной груди как раз у сердца... Это_то и задержало меня и

навело такой страх!

— Что за страх! Таким скелетом, как ты, без крови и мяса, вряд ли

какой вампир захочет полакомиться!

— Слава богу, вы правы, дон Жозе! Ребенок действительно был

полненький, хорошенький, как и в прошлом году. А все_таки у меня

мороз пробежал по коже от боязни и ужаса, и я прискакал сюда что

только сил хватило у вороной, к тому же все кругом так темно и не_

приветливо!

— Нам нечего терять время! Ты знаешь, что брат мой, дон Фран_

циско, неравнодушен к служанке Энрике, знаешь также, что я не

люблю своего брата.

— Да, зато Энрику любите — знаю!

— Тем лучше! Ты обещал сообщить мне с глазу на глаз важные

новости.

— Точно так, дон Жозе, с глазу на глаз, если мне жизнь дорога!

Ведь дон Франциско такого же крутого нрава, как его сиятельство,

ваш отец.

8 ГЕОРГ БОРН

— Это касается Энрики — в противном случае я ни за что не про_

менял бы свою постель на шалаш и не ждал бы тебя в эту адскую

ночь!

— Это любовь, дон Жозе, знаю очень хорошо, ведь влюбленным,

говорят, все нипочем. Только вы не тревожьтесь понапрасну! Дон

Франциско перебежал вам дорогу, так что вы должны были отказать_

ся от всяких притязаний на Энрику.

— Что ты знаешь нового, говори скорее! Ты видишь, я жду не до_

ждусь!

— Ну так Энрика ночей не спит, все поет у маленькой кроватки,

в которой...

— С ума ты сошел, чтобы мне так говорить?

— В которой лежит нежный голубоглазый ребенок и улыбается

ей!

Дон Жозе сбросил шляпу с головы, его рыжеватые волосы беспо_

рядочно разметались по лбу, руки дрожали, глаза сверкали, бледные

щеки и губы исказились ужасающей гримасой, и страшный смех за_

глушил очередной раскат грома.

— Баррадас, Баррадас! Неужели ты говоришь правду?

— Перестали бы вы думать об этой девушке, дон Жозе!

— Безумец! Я люблю ее... Понимаешь, что значат для меня твои

слова? Люблю эту женщину так же горячо, как ненавижу брата! Этот

негодяй с младенчества стоял у меня поперек дороги. Он с рождения

любимец дона Мигуэля Серрано из_за того только, что хитрая цы_

ганка, чтобы выманить побольше денег, напророчила ему носить ко_

рону. А теперь он и Энрикой сумел завладеть, отнял ее у меня!

Баррадас, не подозревавший, что новость, которую он так услуж_

ливо поспешил рассказать младшему сыну своего господина, произ_

ведет на него столь глубокое впечатление, тщетно надеялся как мож_

но скорее добраться до Дельмонте. В ту ночь он чувствовал себя

чрезвычайно неприятно.

— Ты лжешь, презренный! Ты говоришь неправду! Если тебе

жизнь не надоела, докажи свои слова!

— Завтра вечером я провожу вас к хижине Энрики.

— Нет, теперь же.

— Помилуйте, дон Жозе!

— Деревня недалеко от замка, и я должен сию же минуту удосто_

вериться.

Страстный, порывистый, сын дона Мигуэля Серрано утер со лба

пот, выступивший от волнения, надел шляпу на свои жесткие, взъе_

рошенные бурей волосы, и сделал нетерпеливый жест:

— Вперед! Веди меня к Энрике.

ИЗАБЕЛЛА, или ТАЙНЫ МАДРИДСКОГО ДВОРА 9

— Верно, она все же спит, дон Жозе!

— Подлый трус! Чего ты боишься? Грозы или девушки? Я тебе

приказываю пошевеливаться. На твою беду я не знаю, где живет Эн_

рика!

Баррадас счел за благо покориться, зная, каков дон Жозе в ярос_

ти. Его с юных лет знали как скрытного, но полного диких страстей

ребенка, имевшего особые тайные намерения, а когда он сделался

постарше, его лицо иногда так ужасно искривлялось злобой, что

каждый предпочитал пореже встречаться с ним. Отталкивающая на_

ружность и скверный характер стали причиной того, что даже мать,

донна Эльвира, умершая несколько лет тому назад, относилась к

Жозе много хуже, чем к красивому доброжелательному Франциско.

Отец семейства, дон Мигуэль Серрано, часто отодвигал младшего

сына на второй план, и советовал Жозе по крайней мере хоть мане_

рой поведения стараться походить на брата, если уж природа обдели_

ла его красотой. Жозе еще ребенком обнаруживал необыкновенную

жадность, враждебность ко всему, что его окружало, имел склон_

ность к злым шуткам, что в высшей степени поражало и огорчало его

отца, так как и он, и его жена были людьми добропорядочными и

благочестивыми. Он часто в раздумье покачивал головой, начинав_

шей уже седеть, и с душевной тревогой размышлял о будущем Жозе.

Зато на старшего своего сына Эльвира и Мигуэль не могли нара_

доваться. Он был строен как кедр, способен к учебе и прилежен в

овладении воинским искусством. Взгляд его был ясен, открыт, серд_

це отличалось мягкостью и добродушием — таким привыкли видеть

его все, и родители тоже. Когда он гарцевал на лошади, весело пере_

кликаясь с отцом, охотно принимавшим участие в его забавах; когда

он брал у старого Доминго уроки фехтования, то не уставал превоз_

носить рыцарскую доблесть, и уверял, что непременно, при любых

обстоятельствах будет офицером. Когда он фехтовал с братом, то

всегда ласково указывал на его ошибки, тогда как тот, коварный и

скрытный, всегда пользовался слабыми сторонами Франциско и с

жестоким хладнокровием старался наносить сильные удары, остав_

лявшие на теле старшего брата синяки от уколов рапирой. Никому

не покажется удивительным, что старый Доминго, наблюдая за бра_

тьями, тоже скоро почувствовал антипатию к дону Жозе, хотя и не

смел выказывать ее.

После смерти донны Эльвиры владелец замка Дельмонте сделал_

ся молчаливее; он истинно, глубоко был привязан к своей прекрас_

ной супруге, и тоска по ней не покидала его. Целые дни он проводил

один в своих покоях, так что его взрослые уже сыновья были предо_

ставлены сами себе.

10 ГЕОРГ БОРН

Франциско достигдвадцатитрехлетнег о возраста; и, хотя он обла_

дал в высшей степени добрым и снисходительным сердцем, нрав его

брата, становившийся день ото дня суровее, довел наконец до того,

что они совершенно разошлись. К тому же замок Дельмонте был так

велик, а чудный парк с павильонами, фехтовальными залами и жас_

минными беседками так обширен, что братья могли, проживая под

одной крышей, при желании совсем редко видеться.

Расходясь решительно во всем, имея на все противоположные

взгляды, они сошлись только в одном, что послужило, однако, лишь

поводом к их открытой вражде—оба полюбили красавицу Энрику.

Энрика, будучи еще пятнадцатилетней девочкой, была взята в

услужение к донне Эльвире и тихой прелестью всего своего сущест_

ва, искренней добротой сердца так сумела привязать к себе свою гос_

пожу, что та в последнее время сделала ее компаньонкой, а после

смерти донны Эльвиры дон Мигуэль из благоговейных чувств к

своей супруге отдал под присмотр Энрики все комнаты покойницы,

подарил ей одну из хижин поблизости от замка и сохранил за ней то

же жалованье, которое она получала при его жене. Это было три года

тому назад. С тех пор Энрика развилась и созрела так пышно, что все

удивлялись ее красоте. Нежный стан девушки был так красив и изя_

щен, что живописец с трепетным нетерпением перенес бы строгую

гармонию прелестных девичьих форм на полотно. Свежие краски ее

лица, сиявшего сердечной добротой, казались еще ослепительнее в

обрамлении черных волос.

В мягких очертаниях алых губ и задумчивом, чарующем взгляде

сквозили кротость и меланхолия. Солнце начинало сиять ослепите_

льнее, говорил ей Франциско, когда она поднимала к небу бархат_

ные глаза, окаймленные темными длинными ресницами, — целый

мир красоты открывался во взоре, полном невинности и простоду_

шия. Грацией дышало каждое ее движение, так что, не зная истин_

ного положения Энрики, можно было принять ее за донну высшего

круга, хотя скромная одежда красноречиво свидетельствовала о том,

что она из простого сословия. Об этой_то Энрике и рассказывал слу_

га Баррадас дону Жозе, к ней_то и велел везти себя бледный сласто_

любец.

Баррадас повиновался со страхом и неохотой, потому что видел,

как дрожал дон Жозе от волнения.

— Приведи мою лошадь, она привязана за шалашом! — нетерпе_

ливо приказал Жозе.

Баррадас привел.

В то время как дон Жозе с легкостью пантеры прыгнул на коня,

слуга надел вымокший плащ в надежде хоть как_то защититься от

ИЗАБЕЛЛА, или ТАЙНЫ МАДРИДСКОГО ДВОРА 11

непогоды, как будто вовсе не существовавшей в ту минуту для его

господина, и тщетно попытался взобраться на мокрое и скользкое

седло своей вороной, ржавшей от тоски по конюшне.

— Ты небось уже совсем спишь, каналья! Смотри берегись, чтобы

я не разбудил тебя тычками! — злобно крикнул Жозе.

Баррадас мигом сделался сноровистее и так уверенно пришпорил

свою лошадку, словно дело происходило ясным утром, а не мрачной

неприветливой ночью.

Ветер по_прежнему завывал в степи, и между скалами еще так

страшно гремели раскаты, как будто гроза опять набирала силу.

Дождевые капли тяжело ударялись о совсем уже мокрые шляпы обо_

их несшихся галопом всадников... Баррадас с трудом поспевал за до_

ном Жозе, который низко пригнулся к голове лошади и мчался по

равнине во весь дух, точно искусный пикадор по арене. Скоро пока_

зался расположенный на возвышенности замок Дельмонте, будто

темный колосс, но всадники пронеслись мимо. После получасовой

езды они увидели избушки работников и пастухов. Дон Жозе при_

держал взмыленную лошадь. Баррадас привязал животных к кустам

неподалеку от дороги.

— Идите за мной, дон Жозе, — прошептал он. — Правда, все

спят, а вы ведь знаете, какой чуткий сон у испанцев!

— Так что ж за беда, хотя бы и проснулись? Впрочем, пойдем ти_

хонько, я хотел бы подсмотреть, что делается у Энрики. Если ты ска_

зал неправду, поверил глупым россказням, то дорого заплатишь!

Если же сказал правду, то вскоре убедишься, как щедро дон Жозе

умеет награждать верных слуг!

Баррадас осторожно шел впереди своего тихо крадущегося госпо_

дина по дороге, которая вела к хижинам. Сердце его билось, но еще

сильнее, порывистее, необузданнее билось сердце дона Жозе, следо_

вавшего за ним, ожидание было написано на его лице, которому ры_

жая борода придавала еще более неприятное выражение. Впрочем,

им и не нужно было подкрадываться, так как почти непрерывные

раскаты возвращающейся грозы совершенно заглушали их шаги.

ВдругБаррадас остановился и кивнул своему господину с тем

торжествующим видом, который всегда принимают боязливые, при_

выкшие пресмыкаться существа, подобные ему, когда им удается,

обличив других, отклонить от себя угрозу наказания. Он указал на

низенькую хижину, окна которой еще были освещены; он уже уви_

дел голову девушки, которую они искали, но Жозе, меньше его рос_

том, должен был подойти поближе, чтобы заглянуть внутрь домика.

Легкий крик сорвался с уст Жозе, точно его испугало сверхъестест_

венное зрелище.

12 ГЕОРГ БОРН

А в хижине сидела Энрика и улыбалась лежащему перед ней на

подушках ребенку; дивные девичьи плечи обнажены, на лице, в то

время как за ней незаметно подсматривали, застыли неописуемое

блаженство и восторг; оно светилось радостью, надеждой и такой

возвышенной, такой святой любовью, что даже сердце караулившего

у окна черствого существа на минуту затрепетало.

По телу Жозе пробежала дрожь наслаждения; он пристально

смотрел на прекрасную, ослепительную шею женщины, возбуждаю_

щую в нем одно только желание. Но она принадлежит другому —

отцу горячо любимого ею ребенка! Глаза Жозе злобно засверкали,

а лицо искривилось такой страшной гримасой, что даже Баррадас,

испуганный, отпрянул. А Жозе не мог наглядеться на проклятое зре_

лище, как он выразился шепотом, и наконец, с застывшей на губах

ледяной иронической улыбкой, способной заставить каждого задро_

жать от ужаса, вплотную приблизился к отворенному окну.

Энрика его заметила. Раздирающий душу крик вырвался из ее

горла при виде страшного, но знакомого лица, и она закрыла лицо

руками. Услышав демонический смех, от которого содрогнулось ее

сердце, она бросилась к своему сокровищу, желая защитить его от

человека, появившегося у окна. Дон Жозе почувствовал себя оскорб_

ленным.

— Ему предсказано носить корону. Энрика тоже принадлежит

ему! Я заставлю страдать их обоих, — пробормотал он, направляясь к

лошадям, и тревожные раскаты грома были созвучны его угрозам.__

Back to top