Sidebar

Ему снится пустыня. Снова и снова, бесконечно по кругу. Редкие кактусы, торчащие поломанными пугалами. Спёкшаяся от солнца, навсегда треснувшая бурая земля, усыпанная камнями. Солнце. Круглые сутки, эдакий чёртов планетарий. Везде солнце.

Адская монета без размена на лунные центы.

Направление не важно - он идёт, не разбирая дороги, но всегда приходит туда, откуда вышел до этого. Колючий ветер дует в лицо, от него слезятся глаза и на зубах скрипит песок.

- Преодолей страх. Представь его птицей: курицей, например. Так проще. И сверни ему голову! А потом - спокойно иди дальше.

Так говорил Фре.

Он много чего говорил, теперь уже не важно. А эти слова запомнились, как вывески на заброшенной бензоколонке. Как угловатые силуэты кактусов. Как щербатые рты окон в том сарае по дороге или тело раздавленной колесами змеи.

Их фамилии, поставленные рядом, напоминали цирковую труппу. Фре и Бромельштайн. В этот вечер на арене... Ни одна из фамилий не была настоящей, да это и не важно. Главное – у них всё получалось. Сперва грабить, потом уходить от полиции, а затем - добраться по карте до цели.

Вопрос, стоило ли совершать первое, закончив третьим?

- Бромми, друг! А поехали в Андерс Десерт? - спросил тогда Фре. - Теперь карта у меня. Один точно не справлюсь, вдвоём - реально.

Бромель плюет на пол и открывает очередную банку редкого здесь «хайнекен».

- Проклятая карта? Вот спасибо, друг... Сколько там народа уже полегло, Фре? Сорок пять? Пятьдесят? По одному и парами. Джил тогда взял с собой четверых, верно? Все они где-то там. А мы здесь. И я предпочту здесь и без денег, чем не вернуться оттуда.

- Я чувствую, что там не деньги, Бромми. Там спрятано чудо. Ведь нам всегда не хватало немного чуда, друг? А там оно есть.

Бромель отхлебывает из банки и, забив на запрет владельца отеля, закуривает. Последние годы заставили его не просто доверять Фре. Он стал ему верить – даже в мелочах. Если бы не друг, сидеть ему сейчас в строгом режиме с тремя пожизненными. Кругом негры в приспущенных штанах, а внутри - постоянное желание сдохнуть. Нет уж! Он ценит спокойствие, хотя работать в каком-нибудь офисе ради этого – тоже не вариант. А так жизнь приобрела простоту и некий лоск. Даже крови за их общими делами не было, хотя личный счет покойников у Бромеля имелся.

- Что-то я сомневаюсь, дружище… - цедит он, но внутренне уже готов согласиться. Почти готов. – Чудес вообще не бывает, кроме магии денег и волшебства здоровья от Джонсон и Джонсон, пошли нам Джа и того, и этого.

Фре делает вдохновенное лицо, став похожим на отца Джорна, и продолжает. Он говорит и говорит, не умолкая. Через два часа Бромель уже мотается по городу и покупает, покупает, покупает… Продукты, патроны и полезные туристские мелочи. Палатка. Канистры с бензином. Спальники. Разные мелочи для костра. Пара добротных ножей. Вода в громоздких бутылях. Новые ботинки для Фре.

Не вернувшихся до них искателей было сорок семь, если это имеет значение. История была мутная, как вода в Данжер-ривер: сперва среди завсегдатаев баров пошёл слух. Такое случалось и раньше - индейское золото, упавшие самолёты, забытые федеральные хранилища - обычный набор побасенок за кружку дармового пива. Туристы широко открывали глаза и требовали деталей, смачивая сухое горло рассказчика местными напитками. Они восторгались, как дети.

Но этот слух был сложнее. Он не манил чем-то определенным.

Старик Боке, открывший счёт невернувшихся, показывал всем желающим карту. Середина пустыни Андерса, полтора дня езды от последнего обжитого городка. Самый центр, рядом с заброшенным поселком шахтёров. От ближайшей дороги, по которой из-за провалов грунта давно не ездили даже туристы-экстремалы, миль пятнадцать грунтовки. Окраина поселка помечена красным крестиком, рядом - четыре буквы. СЮДА. Слухи упрямо говорили, что это - место, где обретают счастье. Или, хотя бы, богатство.

Вариантов было столько, сколько рассказчиков. Разумеется, клад. Конечно, инопланетяне. Несомненно, музей древней цивилизации. Боке, например, уверенно рассказывал, что... Впрочем, старик любил выпить, и плевать, что он там нёс.
Карту изначально видело человек тридцать. Неровный бумажный лист, выдранный из атласа. Желтая бумага, старый шрифт. Крестик и надпись - от руки, красными чернилами. Всё вместе запаяно в пластик, причём в полевых условиях - по краям проводили раскаленным ножом, оставив зазубрины и потёки.

Когда Боке не вернулся через неделю, шерифу пришлось отправиться на поиски. Полиция штата отнеслась к идее прохладно, но выделила пару патрульных машин и старую «сессну». Население городка сошлось на том, что патрульные на земле никого и не искали.

После того, как самолёт не вернулся из пятого полёта, дело забрали федералы. Подключив армию, через пару дней они заполучили спутниковые снимки. Заброшенного посёлка на них не было - вместо него от безымянной за прошествием лет речушки и до самой старой шахты виднелся... Назовём это дворцом. По крайней мере, самое близкое определение. Башни, стены, широкие лестницы и правильной формы бассейны. Много, неестественно много деревьев – и это в центре пустыни! Обломков самолёта нигде видно не было. Зато виднелся луч неведомо откуда взявшейся взлетной полосы и огромная пустая парковка с единственной, плохо различимой машиной, укрытой тканью.

Посланное на разведку звено вертолётов не обнаружило там ничего подобного - просто разрушенные домики, бывшее ранчо чуть в стороне, магазин и заправка. С воздуха видно было прекрасно. Попытка приземлиться не удалась - футах в ста над землёй начинался ураганный ветер. Едва не разбив головной вертолёт, экспедиция вернулась ни с чем.

Посовещавшись с федералами, вертолётчики отбыли на базу.
Фре и Бромельштайн наблюдали за суетой спокойно. Деньги от последнего посещения банка без согласия его хозяев ещё были. Ломиться в пустыню, да ещё и пропасть там? Нет уж, как-то не для них.

Несмотря на то, что Боке так и не нашёлся, карта вновь появилась в городке. Все, видевшие первую, клялись в подлинности. Новый хозяин уверял, что нашёл лист под своей дверью, когда забирал газеты.

Федералы хотели изъять карту, как улику, но ограничились серией фотографий.

Они до сих пор висят на их сайте, можете убедиться. Там даже привязка к GPS-координатам есть, только это вам не поможет.

Второй владелец нашёл напарника и той же ночью уехал в пустыню. Дальше менялись только персонажи - никого из них не нашли. Телефоны, и раньше плохо работавшие в пустыне, были недоступны. Карта методично возвращалась в городок. Её находили в холодильнике, брошенной на столе, в закрытом ноутбуке, в букетах цветов и открывая заводскую упаковку хлеба.

Люди уходили, она возвращалась.

Священник, отец Джорн, получил карту в ящике со свечами. Он собрал прихожан и при всех сжёг пластиковый комок у ворот церкви. Перед этим желающие убедились - да, она. Та самая. Проповедь об искушениях после этого аутодафе была особенно жаркой, но и это не помогло.

- Дьявольские происки! – растерянно сказал отец Джорн, уже на следующий день увидев карту в руках очередного владельца. - Exorcizo te, immundissime spiritus…

В тот вечер он напился в баре до потери сознания и подрался с шерифом.

Вместо вертолётов прибыла колонна из бронеавтомобилей – три приземистых монстра в сопровождении пяти джипов. Выехали на рассвете на север, а уже днём вернулись с юга. Несмотря на навигаторы, карты и повальную трезвость военных, клявшихся, что ехали строго по азимуту, колонна описала круг и возвратилась в городок.
В воздухе отчетливо запахло мистикой. Правда, для очередных владельцев карты это оказалось куда большей приманкой – найти что-то не от мира сего. Некоторые рвались к цели и без карты, но их постигала участь военных – дорога сворачивалась в кольцо и возвращала в город. При этом желающие уехать без проблем покидают городок в любых направлениях. Кроме одного.

Фре и Бромельштайн выехали ночью, обогнули армейский блок-пост, выставленный от растерянности на окраине. Затем покатили по заброшенной дороге, небыстро, зорко высматривая ямы. Вдвоем им двухтонного здоровячка «тахо», если что, не вытянуть, а лебедку здесь даже зацепить не за что.

- Фре, а если мы спечемся, как федералы? Пятьдесят миль по кругу – и снова дома?

- Да плевать! Попробовать-то надо. - Фре смотрится за рулем, как удачливый угонщик. Лысая башка в красной бандане. Жилет на голое тело, руки в наколках – сплошь кресты, строгие святые и непонятная латынь. Серьга в виде черепа. – Куда-то ведь народ уехал? Чем мы хуже? Посмотрим…

Он нажимает кнопку на панели, и дальше неспешная поездка по пустыне сопровождается старой доброй «Металликой»: время течёт так медленно, минуты стали часами, это – последний выход. Мой последний выход, чувак!

Фре хмыкает каким-то своим мыслям и делает громче.

За стеклами машины – обычный местный ад, для которого старик Фаренгейт, кажется, не выдумал даже делений на своем градуснике. Двоих внутри машины спасает только климат-контроль. Грустно думать, что делать, если он сломается.

Бромелю хочется спать, но он тоже смотрит вперёд, на разбитый асфальт. Дорога иногда сворачивает, плавными поворотами ведёт их машину за собой. Ямы есть, но их хорошо видно и несложно объехать. После полудня он сменяет Фре за рулем, как и договаривались. Судя по спидометру, гораздо больше пятидесяти миль. Раза в три. И ни в какой город они пока не вернулись. Интересно…

- Думаешь, военные обосрались туда ехать? – задает висящий в воздухе вопрос Бромель.

- Сомневаюсь. У них приказ, а парни они тупые, но упёртые.

- Тогда почему?.. – не договаривает напарник, но Фре молчит. Кто же знает, почему.

Когда солнце начинает клониться к закату, они останавливаются. Если навигатор не врёт, до поворота на посёлок они доедут к ночи. Там ещё немного по грунтовке. Но идти на разведку в темноте – увольте! Они даже банки предпочитают брать днём, так ведь куда удобнее.

От остывающей земли тянет жаром. Фре решает спать в машине, поэтому Бромель ставит палатку только для себя. Немного копченого мяса, виски перед сном и неспешная беседа. Как обычно, ни о чем. Фре говорил, что когда-то учился на философском, всего пару лет, пока не сел первый раз за угон машины у своей же девушки.
Слушать его всегда интересно.

- Главное, что мешает нам, Бромми, это страх. Страх показаться смешным или неуместным. Страх браться за кажущееся невыполнимым. Страх одиночества. И всегда где-то внутри, возле сердца, страх смерти. Мы – трусливые существа, друг. Иначе люди бы не выжили, согласись? Подходит предок к пещере, а там кто-то рычит. Храбрец бросится внутрь, и его съедят. А трус постоит, послушает рык, да и свалит, пока цел. И это – правильно.

- А герои? Ведь они – есть.

- Есть, - соглашается Фре, глядя на выглянувшую луну через бокал. – Конечно, есть. Дураки – подушка безопасности человечества. Чтобы умные выжили.
«Вот так всегда. Хоть записывай за ним», - думает Бромми. – «Надо спросить ещё про…».

- Тогда почему ты не выбрал тихую жизнь, Фре? Без конфликтов с законом, на одном месте?

- Да скучно же! – резко смеется собеседник и одним глотком допивает виски. – Пора спать. Завтра все чудеса – наши!

Бромельштайн молча качает головой и лезет в палатку. В чудеса он не верит.
Вера начинается завтра, когда они доезжают до дворца. Сначала идет ожидаемый пейзаж – щитовые домики с кое-где проваленными крышами, сараи, бензозаправка с ржавыми колонками. Пара брошенных пикапов на спущенных колесах. Магазинчик Papa Joe's с выбитыми стеклами. Но еще за несколько миль становится ясно, что ничего в поселке такой высоты, как замок, быть не может. А он - есть! Высоченная центральная башня, окруженная десятком поменьше. Высокие стены с какими-то странными воротами аркой. От ворот вниз - опущенный мост на блестящих цепях толщиной в руку. Мост – через ров. Ров, мать его! С водой. В Голдмайн-таун, штат Новые Южные Территории.

И всё вместе не выглядит скороспелыми декорациями к ярмарке, нет: мощное, старое, грубое. И уж точно – настоящее.

Фре оглядывает окрестности. Внимательно, как перед ограблением, стараясь приметить всё, любую опасность.

- Бромми, мне кажется, мы прибыли, - бросает он и останавливается футов за двести до ворот. – Дальше, как я чую, лучше ногами.

- Ты – босс, - отвечает тот. – Берем пушки и идём?

- Ну да… - Фре выбрасывает в приоткрытое окно окурок. – Чертовщина, друг. Но я не отступлю.

- Я с тобой, не переживай.

Бромель перегибается назад, в проход между сидениями, достает фляжки с водой, ножи и два карабина. На их привычное дело с такими дурами не пойдешь, а здесь могут и сгодиться.

Машина за спинами тихо булькает сигнализацией, но они не оборачиваются.

Вблизи этот чёртов дворец поражает ещё больше: кладка стен старая, камни явно помнят несколько столетий. Трещины, выбитые куски. Никак не похоже на новодел сумасшедшего миллиардера. Если только купить в Европе, перевезти сюда и собрать заново? Безумная идея. Хотя и бывали случаи.

Башня нависает уходящей вверх глыбой даже на расстоянии выстрела.

- Бромми, я впереди, ты страхуешь. – Фре держит карабин стволом на согнутой левой руке, палец правой на спусковой скобе.

- Окей, - соглашается его друг. Его карабин в руках, немного правее спины Фре, чтобы, не дай Джа, не пальнуть ему в спину.

Мост, трещащий деревом под ногами. Легкое скрежетание цепей по бокам. Бромель мельком смотрит в воду рва, отмечая, что она мутная. Почти чёрная.

- Входим, - тихо говорит Фре и проскальзывает под арку ворот.
Огромный двор подковой. Стены. Двери разного размера. Железная клетка на постаменте в центре подковы, ржавая и пустая. Дверца приоткрыта, словно зазывает внутрь постояльца. Никого вокруг и никаких следов людей. Под ногами скрипят мелкие камни. Центральная башня становится не просто огромной – она давит. Через двор, сквозь клетку виднеется распахнутая дверь во внутренней стене замка. Сразу за ней – высокие ступени.

- Осмотримся здесь? Или сразу наверх?

- Наверх, Бромми. Я чувствую аромат чудес, и он – там!

Фре пересекает двор по дуге, мимо клетки, и начинает подниматься по лестнице, поглядывая по сторонам. Смотреть ни ему, ни идущему парой ступенек ниже Бромелю особо не на что: широкая прямая лестница сжата с боков каменными стенами. Ни перил, ни картин, ни факелов – ничего. Просто такая же, как на внешних стенах, темная от времени кладка без малейших следов штукатурки. Откуда-то сверху идет свет, поэтому всё видно. Немного тускло, но нормально и без фонаря, который они забыли в машине.
Идти пришлось полчаса. Если прикинуть высоту каждой ступени и умножить на их количество, они забрались на огромную высоту. Усталость тянула за ноги вниз, фляжки наполовину опустели. Бромелю хотелось бросить карабин, но он понимал, что останется беззащитным в случае чего. Правда, и угрозы никакой не было.

- Дошли, кажется… - пыхтит Фре. – Там площадка какая-то.

Лестница кончается овальным помещением с узкими вертикальными прорезями в стенах: бойницы, наверное. До окон эти щели не дотягивали. И снова впереди - дверь.

- Фре, тебе страшно? – внезапно спрашивает Бромель.

- А как же! Зайдешь, а тебя съедят, - смеется напарник, открывая дверь.

Похоже, цель путешествия была достигнута: они внезапно выходят на широченную сцену перед уходившими вверх ярусами кресел. Там полно народа – Бромель выхватывает взглядом старика Боке, Джила с его парнями в техасских шляпах, еще несколько знакомых лиц. Пилот в накинутых на бейсболку наушниках. Все ушедшие раньше – прямо перед ними. Они сидят неподвижно, блестя белками глаз, слегка приоткрыв рты. Полный зал манекенов; ни голосов, ни шороха, полная тишина.

- Рад приветствовать, парни! – радостно восклицает стоящий на сцене чуть поодаль отец Джорн. – Вы только не стреляйте, здесь все - друзья. Карта не врёт.
Священник в парадном белом наряде с чёрной отделкой: как его, бишь, чёрт – сутана, что ли? Или туника? Бромель нервно поглядывает по сторонам, а вот Фре, похоже, расслабился. Кладет оттянувший руки карабин под ноги и с наслаждением разминает пальцы.

- То есть, вы это всё затеяли, падре? – недоверчиво спрашивает Бромель. – И карта, и… Вот это вот всё?

Он косноязычен, как всегда, но отец Джорн его понимает.
- Разумеется, нет, сын мой! Я скромный служитель хозяина здешних мест, не более. Ибо нет во мне ни силы, ни желания затевать что-либо самостоятельно. Ab ovo usque ad mala здесь всё создано без меня, но для вас.

- Чего? – нервно уточняет Бромель, махнув стволом карабина, но Фре успокаивающе машет ему рукой: не парься, мол.

- Хотел сказать, что я - не при чём, - поджимает губы отец Джорн. – Но пора и представить вас хозяину.

Он растопыривает руки, став похожим на потерявшегося на земле святого, и резко сводит ладони вместе. Слышится протяжный треск, словно кто-то рвет гигантский кусок ткани подходящими по размеру руками. Фигура отца Джорна теряет резкость, плывет, как будто он стоит в кастрюле с паром. Начинает вонять сгоревшими спичками и несвежим бельем.

- Вы хотели чудес, друзья мои? – выдыхает он низким тяжелым голосом. – Тогда вы по адресу! Гости карты – мои гости.

Вместо отца Джорна перед напарниками стоит самый настоящий чёрт, как его любят рисовать в комиксах – семифутовый лохматый персонаж с рогами, почти сомкнутыми в кольцо над головой. Рыло пятачком, пышные бакенбарды а-ля Элвис. Длинный тонкий хвост нервно стучит по полу, мечась вокруг кривых толстых ног, оканчивающихся копытами.

Бромель поднимает было руку с карабином, чтобы перекреститься, но что-то словно сковывает его в середине движения.

- Если можно, давайте без этого! – рыкает чёрт и легко вырывает из онемевших пальцев Бромми оружие. – Не в храме, вроде.

Фре радостно улыбается, словно встретил хорошего друга и идет чёрту навстречу. Шаг, другой. Тот сперва удивленно, а потом зло смотрит на него.

- Ты должен был замереть!

- Это игра? Я могу и замереть. Но потом. Сперва мы должны разобраться, мой рогатый друг, почему ты вдруг затеял такие игры. Пасешься не по правилам, верно?

Чёрт морщит нос, становясь до боли похож на свинью из старого мультфильма.

- Сюда все приходят добровольно! – нервно говорит он, поводя носом. Словно принюхивается к чему-то, но всё забивает идущий от него же запах серы.

- Это ценно, - откликается Фре. – А дальше?

- А дальше все просят. Требуют. Умоляют. Кто как… Да кто ты есть?! – срывается чёрт и хватает Фре за плечи. Взвизгивает и отскакивает назад, дуя на лохматые ладони. К вони примешивается запах паленой шерсти, как на скотобойне.

- Я? – Фре делает шаг вперед и на мгновение прикладывает к лохматой груди беса раскрытую ладонь. – Налоговая полиция для рогатых, дружок. Пора платить по счетам.
Чёрт начинает громко выть, но не может сойти с места. На месте убранной руки Фре в середине лохматой груди проступает выжженный до костей крест.

Бромель чувствует, что оцепенение отпускает его. Он бросается на чёрта с кулаками, чтобы отомстить за свою слабость, но напарник легко удерживает его:

- Уже всё сделано, Бромми. Не кипятись.
Чёрт начинает смеяться и это звучит куда более жутко, чем недавний вой.

- Тебе-то плевать, а твой дружок попал в эту компанию, - он тычет обожженной рукой себе за спину, в сторону зала манекенов. – Его душа отправится со мной!

Фре задумчиво смотрит на друга, на пустые лица сидящих, что-то прикидывая в уме. Стаскивает бандану и вытирает взмокшее лицо.

- Ошибаешься, рогатый, - довольно спокойно отвечает он. – Мы сейчас разыграем небольшую сценку, и для него всё изменится. Возьми-ка карабин!

Беса мелко трясет, но он не может ослушаться: смех смолкает, он поднимает оружие и щелкает затвором.

- А теперь – стреляй, - также спокойно велит Фре. – И давай, без шуток, с одного патрона.

Бромель вскрикивает:

- Вы охренели все? Фре, дружище, зачем?! Мы сейчас свалим отсюда. Я навсегда уеду! Один. Или мы вместе. Почему ты так делаешь?

Фре спокойно смотрит ему в глаза и напарник впервые замечает, что зрачки его тлеют изнутри светло-желтым пламенем. Огонь медленно разгорается, заполоняя радужку, беснуясь и дрожа.

- А ты уже мёртв, друг. Твоя жизнь кончилась где-то по дороге сюда, в Голдмайн. Как только мы смогли проехать, куда звала карта, ты и умер. Остальное - детали и мелкие подробности.

- Но я же хотел…

- Это не имеет значения, - резко обрывает его Фре. – Преодолей страх. Святого из тебя не выйдет, но и мученик – уже шансы на спасение.

Бромелю кажется, что за спиной напарника вырастают светло-серые, блестящие как ртуть крылья. Он моргает, и видение исчезает.

- Но ты же… Не может быть. Ты - грабитель, как и я! Ты куришь, пьешь…

- Я еще и по бабам мастер, - подмигивает ему Фре. – Разве в этом дело?

В этот момент чёрт стреляет. Почти в упор. В голову Бромеля, пробивая её насквозь. Холодная вспышка пламени застилает умирающему глаза, он не чувствует ни боли, ни падения уже мёртвого тела на дощатую сцену – ничего.

Где-то в неизвестном месте сухая рука поднимает перо с капающими алыми чернилами и зачеркивает фамилию Бромельштейн. Двойной чертой.

И теперь он вечно спит. Видит свой приговор, свою бесконечную пустыню. Только где-то в дальнем углу души остаётся решимость однажды найти свой страх и свернуть ему голову. Как курице. Это даёт ему силы даже здесь. Он верит, что сможет выбраться из Голдмайн-таун, штат Новые Южные Территории, в более приветливое место. А там, глядишь, снова встретит Фре и расспросит о том, что не успел услышать.

© Жуков Ю.В., текст, 2018


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Back to top