JB Newstream 2 - шаблон joomla Видео

Sidebar

(«плавать по морю необходимо…»)

 

            «Плавать по морю необходимо…». Так говорили древние римляне, а они хорошо понимали в таких вещах.

            …Василий Михайлович Песков, журналист и путешественник; его я долгие годы считал своим неформальным Учителем. Но он, скорее всего, и не подозревал об этом. Для него я был одним из миллионов поклонников его творчества. Одним из тех, кто читает его книги, кто регулярно смотрит телепередачу «В мире животных», кто каждую субботу разворачивает «Комсомольскую правду» в поисках рубрики «Окно в природу».  Да, я брал в библиотеке и выискивал в магазинах его книги. Да, я в течение многих лет смотрел «В мире животных». У меня дома есть картонная канцелярская папка с тесемками: в ней хранятся пожелтевшие от времени статьи и путевые очерки Василия Пескова, вырезанные из «Комсомолки», а также его легендарный «Таежный тупик» в издании «Роман-газеты». Но я не просто смотрел и читал. По песковским работам я упорно постигал великое искусство видеть, слышать, замечать и записывать.

            У Василия Пескова я учился писать о Природе. Вообще-то их было двое, замечательных людей, бесподобно пишущих о Природе, о путешествиях, о животных всего мира, о людях разных стран… Джеральд Даррелл и Василий Песков. Сначала я выбрал образцом для подражания Даррелла, но постепенно стал склоняться к Пескову. Ведь Даррелл, как бы здорово он ни писал, все-таки был знаком нам всем по переводам; откуда мне знать, как его тексты выглядят в оригинале? Чтобы понять это, надо в совершенстве знать английский. А Василий Песков писал на прекрасном русском языке, который я мог в полной мере постичь и оценить, ибо сам с детства говорю и мыслю на русском. Язык – вот, пожалуй, главнейшее достоинство Пескова. Простой, «народный» язык без выкрутасов, но в то же самое время – необыкновенно емкий и образный. Чудо, а не язык. Журналист? Да, журналист, несомненно… Но, читая, допустим, вот этот фрагмент: «Рассвет над Ташкентом неправдоподобно красив. Черные зубцы гор. Вверху такое же темное небо, а между ними огненно-красная полоса, самолет делает крен – видно то звезды, то огни спящего города. Сели. На хвост одному самолету опустились три горлинки. Глядят на красное блюдо солнца и чистят перья»…

или, вот: «Экзотика в Дели подступает к порогу гостиницы. Полосатые бурундучки стаями бегают под окном, дерутся из-за брошенной корочки хлеба. Неторопливо проковыляли по саду две обезьяны. По улицам в толпе людей лениво бродят горбатые коровы… Пестрая суматоха торговых кварталов. Продавцов вдвое больше, чем покупателей. Автомобили, велорикши, и опять все те же коровы. Ведут на прогулку слона из цирка… Я кинулся снимать»…

или: «В самую лютую стужу высиживают, а вернее сказать, выстаивают императорские пингвины яйцо. Чуть проморгал – покатилось, треснуло от мороза или соседка, давно потерявшая свое кровное, хватает чужое. Попробуй отнять – драка! Что с возу упало, то пропало. Теперь одна надежда – «усыновить» чужое яйцо»…

или: «…в селе под Воронежем жил мальчишка. Мир для него там, где солнце садилось, кончался лесом, а там, где всходило, - степью. И самыми интересными местами в этом мире были речушка, болотистые чаплыги, ольховый лесок, мокрый луг с желтыми трясогузками, куликами и чибисами. День в детстве долог, но и его не хватало, чтобы обегать это великое царство. Вечерами уже полусонному путешественнику мать, выговаривая за то, что бросил телка без присмотра, и за прорехи на только сшитой рубахе, отпаривала сметаной цыпки. Хорошее было время!»… Так вот, читая Пескова, понимаешь: это – настоящая литература! А прекрасные фотографии Василия Михайловича - его второй «язык», не менее выразительный, чем первый…

Плюс необыкновенная наблюдательность, и глубокая эрудиция, и доскональное знание русской природы. И при том – необычайно простая внешность: кепка, телогрейка, кирзовые сапоги… Это был не имидж, как принято говорить сейчас. И не показуха, не демонстративная сермяжность. Это был образ жизни, образ мышления. Модус вивенди.

Простой… Василий Михайлович Песков был именно простым, в самом лучшем, самом светлом смысле этого слова. Необычайно одаренным, но в то же время своим, как говорится, «в доску». Настоящим русским мужиком из Центрального Черноземья. Именно там, в селе Орлово Воронежской области, в 1930 году он и родился, в семье машиниста и крестьянки. После окончания школы и строительного техникума работал пионервожатым, шофером, киномехаником. Еще в детстве увлекся фотоделом. В 1953 году начал работать в воронежской газете «Молодой коммунар» вначале фотографом, а потом, после успешной публикации первого очерка («Апрель в лесу») – штатным корреспондентом. В 1956 году отправил несколько статей в «Комсомольскую правду», после чего был приглашен на работу в Москву. С 1956 года и до самых последних своих дней Василий Песков был обозревателем «Комсомолки», являлся постоянным автором рубрики «Окно в Природу» (то есть, всю свою жизнь он проработал в одной газете – нечастый пример своеобразной журналистской верности). Первая книга очерков («Записки фоторепортера») вышла в 1960 году. Потом было много книг – и «Ждите нас, звезды», и «Край света», и «Путешествие с молодым месяцем», и «Земля за океаном», и «Птицы на проводах», и другие… Много статей. А знаете ли вы, что первым сфотографировал Юрия Гагарина после приземления именно Василий Песков? Песков даже летел с Гагариным в одном самолете в Москву! Но при этом не взял у космонавта № 1 интервью.  Потом коллеги упрекали Пескова за упущенную уникальную возможность, однако Василий Михайлович ответил: «Человек так устал после космического полета, как я мог его беспокоить?». Столь необыкновенная для журналиста деликатность выгодно отличает Пескова от тех папарацци, которые ложились животами на ветровое стекло автомобиля, чтобы снять лицо умирающей принцессы Дианы…

Время шло, и мальчишка с цыпками на ногах стал известнейшим путешественником и журналистом, ведущим телепередачи с многомиллионной аудиторией, лауреатом Ленинской премии (за книгу «Шаги по росе», 1963). Он стал известен и дорог многим.

Практически вся жизнь Василия Пескова прошла в путешествиях. Иногда путешествия начинались так:

«…я вспомнил, как собирался в Африку. Завхоз редакции приготовил мне пленку:

- Как оформлять будем?

- Да напиши просто:  командировка в Танзанию.

- Зверей будешь снимать? Интересно… - вздохнул завхоз и хорошим почерком написал в документе: «Пленка выдана для поездки в Тарзанию».

- Всего одна буква-то разницы, подумаешь, - вместе со всеми смеялся завхоз…» («Сорок дней в Африке»).

Иногда путешествия начинались так:

            «…Осенний день. Уже и гуси улетели на юг. Убрана капуста в огородах. В доме лесника тюфяки набиты опавшими пахучими листьями. Сидим со стариком в теплых фуфайках на речке. Из рыбы в такую пору способны попасть на крючок только окунь и щука. Таскаем со дна окуней.

- Семен Егорыч! – слышится женский голос.

По лужку вдоль реки едет почтальон на старом скрипучем велосипеде.

- Еле нашла. Гостю вашему телеграмма…

Разворачиваю. «Немедленно выезжай летишь в Антарктиду»… Антарктида!!! Значит, в редакции нажимали на какие-то кнопки, куда-то звонили. Значит, лечу» («Белые сны»).

            Иногда путешествия начинались так:

«…в 1984 году гамбургский журнал «Штерн» напечатал «Таежный тупик» и снимки Лыковых, взятые у «Комсомольской правды». В качестве гонорара мне предложили двухнедельное путешествие по ФРГ…» («Вблизи от Рейна»).

            Да уж… Все работы Василия Пескова великолепны, но «Таежный тупик» был для него, несомненно, тем самым «звездным материалом», о котором втайне мечтает любой журналист. Материалом, обеспечивающим его создателю прочное место и в памяти людской, и в анналах мировой журналистики.  

            Напомню вкратце. В июле 1982-го года в «Комсомольской правде» вышел первый очерк Василия Пескова из цикла «Таежный тупик», повествующего о семье Лыковых. В 30-е годы прошлого века супружеская чета староверов бежала в хакасскую тайгу, подальше от безбожной Советской власти. В таежной глуши чета обосновалась, построив заимку, и прожила в полной изоляции от внешнего мира более сорока лет, пока в 78-ом на них случайно не наткнулись геологи. К тому времени семья Лыковых состояла уже из шести человек (отец, мать и четверо детей), они жили в небольшой избушке, возделывали маленький огородик (пшеница, ячмень, кое-какие овощи), охотились и рыбачили, собирали грибы, ягоды и орехи, сами изготавливали несложную утварь и носили домотканую одежду. Тем не менее, их никак нельзя было назвать опустившимися и безграмотными дикарями – они вели очень точный календарь, отец и мать сохранили ясный, острый ум, а дети в свое время научились писать и читать по псалтырю... Надо ли говорить, какой острый интерес  вызвали эти отшельники у всякого рода специалистов! На заимку к Лыковым хлынули историки и этнографы, психологи и медики, журналисты и фотографы, геологи и охотники, и просто праздные туристы... Пришлось даже уговаривать многих и многих, чтобы они не беспокоили отшельников зря, хотя люди шли в основном с добром (помочь чем-нибудь) или из любопытства. Число людей, имеющих доступ к Лыковым, резко уменьшилось, но это все равно не спасло семью от беды: почти все они умерли (их погубила банальная пневмония, занесенная на заимку кем-то из геологов – за сорок лет добровольной изоляции организмы отшельников утратили иммунитет к самым обычным – для нас - болезням). На сегодняшний день жива лишь младшая дочь, Агафья (ей уже больше 60-ти лет, и она продолжает жить все там же, в «таежном тупике»...). И все это время их опекал и постоянно писал о них Василий Михайлович Песков… Лыковы стали его своеобразными «крестниками».

            Телеведущим Василий Песков также был отменным. Он обладал неповторимой манерой вести доверительный разговор со зрителем, как бы приглашая вместе взглянуть на то или иное животное или на тот или иной уголок природы; в разговоре с каким-нибудь человеком (охотоведом, рыбаком, ученым, писателем) Песков умел всесторонне раскрыть внутренний мир собеседника. Это действительно не походило на традиционное интервью типа вопрос-ответ; это было душевное собеседование. Рассказывая о чем-либо, Песков никогда не кичился своим знанием и своим положением телеведущего; он просто   д е л и л с я   с телезрителями тем, что увидел и узнал… И еще. Василий Михайлович не был излишне политизирован. Он был политизирован в меру необходимости, и не более того.  И эта черта делала его самого и его творчество еще более притягательным.

            Заметьте, в многочисленных телепередачах, посвященных памяти Пескова после его смерти, никто не сказал о нем ни одного худого слова. Говорили только доброе. За этим человеком не тянется дымный и грязный шлейф слухов, пересудов, недоброжелательства, зависти, откровенной вражды…   

            «Navigare necesse est, vivere non est necesse» - «Плавать по морю необходимо, жить не так уж необходимо» - так звучит эта латинская поговорка полностью. Любимая поговорка Василия Михайловича Пескова.

            Даже сейчас, спустя несколько лет, я никак не могу представить Пескова… неживым. Но отлично представляю его плывущим по морю… летящим в самолете через полмира…  путешествующим по Африке на джипе…  бредущим сквозь жестокую антарктическую вьюгу… уютно сидящим на пенечке в родном русском лесу… что-то пишущим в блокноте… нажимающим на спуск фотоаппарата… Такие люди, как  Василий Песков, не умирают, их удел – всегда плыть по морю. Чтобы многое увидеть, а потом поделиться впечатлениями об увиденном с нами.

            Может быть то, что я сейчас скажу, покажется вам неумной или вовсе оскорбительной шуточкой, но мне так и видится Василий Михайлович Песков, который, попавши на тот свет, продолжает работать: прищурясь, чиркает карандашом в блокноте и готовит фотоаппарат для съемки, и в голове его зреет план потрясающего, небывалого репортажа о потустороннем мире... Нет-нет, я вовсе не желал оскорбить Учителя или позубоскалить над его кончиной, что вы! Я лишь хотел сказать этим, что профессионал всегда остается профессионалом, где бы он ни оказался…

            Ведь Navigare necesse est.

 

                                                                                                   Баку, сентябрь 2017 г.

© Хакимов А.Ш., текст, 2017

 

Back to top