Sidebar

Романтика

  • Белоснежные паруса

    Декабрьский вечер, сырой и холодный, не располагает к пиву – поэтому два давних приятеля, Калитовский и Савельев, взяли по ирландскому кофе, который теоретически должен был их согреть. Они уселись в углу кафе и тихонько обсуждали свои дела. А дела были такие – Денис Калитовский на Рождество улетал в Берлин, так что Саша Савельев должен был заменить его на двух важных встречах и еще кое-что сделать – так, чтобы начальство не догадалось, что Денис сбежал, оставив поручение невыполненным.

    - У меня крыша конкретно съехала, - сказал Денис. – Вот посмотри на меня – я похож на идиота?

    Саша как-то подозрительно хмыкнул.

    - Это совершенно идиотская история. И к тому же мистическая. Мистически-идиотская. Если бы я не решил срезать угол… Сашка, я никогда в жизни этот угол не срезал! Я даже не знал, есть там проезд или нет! Веришь?

    - Верю.

  • Ведро шампанского

    - Нажремся в хлам! – мрачно сказал Славик.

    - До поросячьего визга, - подтвердил Дед.

    - И гори оно все огнем неугасимым!

    - Вот именно.

    И – тресь кулаком по столу. Что означало: решение принято, приговор вынесен и обжалованию не подлежит.

  • Витражное окошко

    Я впервые увидела его через два месяца после свадьбы. Родственники договорились, съехались-разъехались, и образовалась для нас с Мишенькой однокомнатная квартира. Мы были счастливы безумно, и даже то, что на работу приходилось добираться на полчаса дольше, даже то, что вся наша жизнь оказалась привязана к автобусному расписанию, нас не огорчало. Мы были молоды и жить не могли друг без друга. Своя квартирка, свое гнездышко! И в автобусе кататься не так уж плохо, если думаешь при этом о любимом муже.

    Я заметила этот домик почти сразу. Он стоял метров за сто до поворота и отличался какой-то особенной причудливостью. Почти как деревянная дачка в Юрмале, построенная чуть ли не до революции, но юрмальские окна выложены прямоугольниками и треугольниками из разноцветного стекла, тут же в окошке был не геометрический узор, а картинка. Я ждала появления этого домика, чтобы успеть наконец разглядеть картинку, но автобус проносился слишком быстро.

  • Кому он нужен, этот Васька?

    За последний год это был то ли седьмой, то ли восьмой скандал – и все завершались одинаково.

    - Я больше так жить не могу! – говорила Оля. – Ну вот давай по-честному: кто ты в этом доме? Ты – добытчик? Ты приносишь деньги? Нет! Деньги приношу я! Ты – хозяин? Нет, ты не хозяин. Когда розетка сломалась – ее чинил сосед! Может быть, ты занимаешься ребенком? Нет, ребенком занимается моя мама! Я просила тебя вынести мусор? Мусор третий день не вынесен! Я просила принести пакет муки и баклажанную икру. И что ты мне ответил? Что ты не нашел в магазине муки и икры. Вася, мы сто раз ходили вместе в эту «Максиму»! Мы сто раз брали там муку! Ты что, совсем уже ничего не можешь запомнить? Я просто перестала понимать, почему мы живем вместе!

    Герой этого яростного монолога молчал и только руками разводил. Он и сам видел, что кругом неправ. Так и возражать – бесполезно.

  • Новогодняя свадьба

    - Вы скоро? - спросил из-за двери Борис. И даже нажал на ручку. Ему ответили общим визгом: ой, ой, погоди, не смей, нельзя! И он ждал еще с четверть часа - пока дверь не распахнулась сама и на пороге не появилась Саша.

    - Ну, Александра! - в восхищении воскликнул он. - Ну! Это ж надо!

    - Стой, не подходи! Помнешь! - удержали его подружки, Лара и Света.

    - Так в машине же все равно помнется!

  • Одалиска

    Бывает же такое, чтобы у женщины в голове перепутались киноактер и живой человек из соседнего подъезда? Ой, бывает…

    Эта беда случилась с моей лучшей подругой Алиской. Актер был красавчик Орландо Блум, а живой человек – действительно сосед по многоэтажке, которого зовут Вася. Алиска понятия не имела, что поблизости поселилось такое сокровище. Тут соседей по лестничной клетке месяцами не видишь, а Васина квартира вообще была в самом дальнем от Алиски подъезде. Но в один прекрасный день директор фирмы вызвал мою подругу в кабинет, и там она увидела мужчину своей мечты!

    - Алиса, господин Вайнерт будет работать у нас в отделе сбыта, - сказал директор. – Сама знаешь, с помещениями у нас не очень… Он пока посидит в твоем кабинете, потом придумаем, как всех разместить поудобнее. И избавим тебя от подселенца.

  • По волнам моей памяти…

    Это было сто лет назад. В другую эпоху, в другой стране, и при другом человечестве. Кажется, если бы удалось поднять со дна океанского Атлантиду, и то разница между мирами была бы не так велика.

    Я эту разницу так остро воспринимать не могла – я пережила в Риге годы перемен, они не рухнули на меня, а происходили понемногу.

    А вот Толмачев действительно – как на другой планете приземлился.

    Мы тогда звали друг друга только по фамилиям. И когда я услышала в телефонной трубке что-то вроде «здравствуй-это-я-Саша-узнаешь?», то честно сказала «нет!» А между тем мы с Толмачевым часто встречались лет двадцать назад, он даже дома у меня бывал.

  • Подкидыш

    Вторая предновогодняя уборка вымотала Тоню до полной потери чувства юмора – как будто первой было мало! Какой там юмор, если родители умотали в Питер, сестра Дашка – в Клайпеду, а все хозяйственные хлопоты семья перевалила на узкие Тонины плечи?

    Можно было, конечно, и кое-как прибраться. Но Тоня ждала гостей – на старый Новый год обещала приехать Лариска со своим новым женихом. Значит, хочешь не хочешь, опять надо навести блеск.

    Планы были грандиозные – повести Лариску с ее суженым обедать в большое «Лидо», устроить вечернюю прогулку по принаряженной Старой Риге, а на следующий день, 13 января, всем вместе уехать в Юрмалу, куда пригласила Тонина сослуживица на маленький банкет в складчину. Тоня уже и деньги сдала за троих, и две бутылки хорошего вина припасла.

  • Прабабкино благословение

    У нас дома хранится старинный браслет. Он из позолоченного серебра, но золото стерлось. Из двенадцати плоских лиловых камней три уже вывалились из оправы. В общем, ценности в нем никакой, а хранили мы его в память о прабабке. Наша бабушка всякий раз, когда где-то у кого-то в семье склоки, тут же вспоминала свою маму – та с мужем прожила сорок восемь лет и, если верить бабушке, ни разу они друг другу плохого слова не сказали. Браслетик этот прадед подарил прабабке на десятилетие их свадьбы, и вещица перешла потом к бабушке, от нее – к маме, а от мамы должна была когда-нибудь перейти ко мне.

    Еще с тех доисторических времен остались серебряные ложки, солонка на ножках, бисерные нашивки с платья, которое давно было пущено на тряпки и истлело. И я, в очередной раз пытаясь их к чему-то приспособить, думала – как же мало остается от человека! Вот раньше, думала, были образа в дорогих окладах, их родители детям передавали, и это считалось родительское благословение, а теперь? Не телевизоры же передавать...

  • Праздник с опозданием

    Яблоко скатилось по косой полке стеллажа и, шлепнувшись на пол, попыталось сбежать. Анна Николаевна потянулась за ним, яблоко ускользнуло буквально из-под пальцев, и тут же его накрыла узкая ладошка. Присевшая на корточки девица, поймав беглый фрукт, повернулась к Анне Николаевне и ойкнула.

    Они были знакомы, и очень даже знакомы – не одну двойку поставила учительница химии бестолковой ученице, прежде чем прозвенел символический звоночек и школа избавилась от задиры, богатой дочки, редкой красавицы, фантастической лентяйки – и все это в одном лице, лице Инессы Куренчеевой. Отец ее был сибиряк, из тех сибиряков, у кого в роду хакасы, отсюда и вороная грива, на солнце сверкающая радугой, и раскосые черные глаза, и круглое личико той смуглоты, какую не наживешь в солярии.

    Анна Николаевна, увидев Инессу, даже несколько испугалась – девчонка ей немало крови попортила. Но встреча в супермаркете ни к чему не обязывает – «здрасьте-как-дела-ой-время поджимает», и ничего более.

  • Принц на белой лошади

    Наташа сунула кредитку в банкомат и убедилась - сто латов она может потратить без ущерба для серьезных дел, а вот полтораста - уже с ущербом. Но какое же дело для молодой женщины серьезнее, чем личная жизнь? В новогоднюю ночь ей нужно быть самой нарядной, самой красивой, самой эффектной и самой удачливой! Тем более в ТАКУЮ новогоднюю ночь. Эти несколько часов в чужой квартире, за праздничным столом, с шампанским и музыкой могли раз и навсегда решить Наташину судьбу. И стоит ли экономить на вечернем платье?

  • Принципиальный мужчина

    Мой двоюродный брат Лев – старый холостяк. То есть, холостяк убежденный и несгибаемый. Он, когда знакомится с женщинами, сразу говорит: никаких свадеб! А поскольку он у нас мужчина интересный, неглупый, малопьющий, то всегда находятся желающие его переубедить. Только у них ничего не получается.

    Год назад у него появилась новая подруга. Она не тащила его за ухо под венец, и потому он был очень доволен, даже сказал мне:

    - Впервые вижу такую правильную женщину.

    - А у нее есть дети? – спросила я.

    - Нет. И они ей, кажется, не очень нужны.

  • Рождественский побег

    Я – девушка современная. Могу одной рукой глазки красить, а другой – стучать по клаве, болтаясь разом в двух форумах и в скайпе. Вот именно так я и действовала вечером двадцать третьего декабря. Впрочем, какой же вечер – еще и пяти не было. Я собиралась на праздник – а пока волосы сохнут (стараюсь феном не злоупотреблять), чистила перышки и общалась с незримыми друзьями.

    Вот именно поэтому я вовремя получила письмо из Краславы.

    Писала мне давняя моя подружка Лера. То есть, я сама из Краславы, но уехала завоевывать столицу, и у меня это, в сущности, получилось. А она осталась дома, вышла замуж, родила близнецов, и никакая карьера ей уже не нужна.

    И вот это письмо:

    «Нюшка, выручай! Ты Ксанку помнишь? Так вот – ее нужно спасать!»

  • Роковой рюкзак

    Эта история началась за несколько дней до Нового года. Я в начале декабря брала у подруги Светки большой рюкзак – ездила в Вильнюс на концерт. У нас с ней один рюкзак на двоих, очень удобный, а путешествуем мы в разное время и по разным поводам. Я вернулась, две недели мы никак не могли встретиться, только перезванивались, а потом она попросила этот самый рюкзак – собралась на Новый год в Таллинн, к знакомым художникам.

    А я все эти дни его с собой таскала, удобная же вещь, и очень к нему привыкла. То есть, привыкла к этому движению, знаете, когда его закидываешь на плечо.

    Так вот, был конец декабря, самое время носиться с новогодними огоньками в глазах, составлять списки подарков, и искать новые рецепты праздничных салатов. Так делают все нормальные люди. Я засиделась за учебниками, немного от них одурела, а вообще это был один из худших декабрей в моей жизни. Меня мучили сомнения относительно реальности: там ли я, где должна быть, и если там – то для чего? Параллельно с историей и политологией я пыталась изучать менеджмент, а в перерывах между латынью и экзистенциализмом, осваивала дизайн и маркетинг. К тому же я была одинока и уверяла себя, что гармоничным отношениям в моей жизни, видимо, не сложиться уже никогда...

  • Снегуркин вальс

    - Ну, Леночка, ну, солнышко! - Настя чуть не плакала. - Буквально два шва прогнать! Это же - три секунды!

    - Ты раньше с этой юбкой прийти не могла? - не отрывая взгляда от ползущей под машинной иглой ткани, спросила Лена. - Новый год на носу! У меня два заказа неоконченных, сейчас клиенты придут! Ты что - только сейчас заметила, что юбка широка?

    Говорить правду Лена не хотела. Юбку ей отдала Светлана Ильинична, администраторша. Ей юбка стала безнадежно мала, зато Насте была пока что безнадежно велика. Но покупать новые вещи при своих теперешних доходах она просто не имела права - хватило бы на сыночка, Феденьку, и ладно...

    Кто поднимал сына без мужа - те поймут, а на Федьке одежда прямо горела.

Back to top